akuma_daigo
Viva la comedia;
 Рыжая, зеленоглазая, она без зазрения совести одела сегодня свой самый откровенный наряд. Дерзкая, дикая, жгучая, как огонь, за ней толпами ходили мужчины изменяя своим женам, оставляя своих детей и отцов. Требовательная, желанная, она всегда получала то что хочет ото всех. Дорогая, прекрасная, ласковая, она нежно поцелует вас в губы, а после отвесит звонкую оплеуху так что вы лишитесь ориентации в пространстве на несколько минут, и с дерзкой, широкой усмешкой на лице выкинет вас прочь из ее, а возможно вашего же дома.
Сегодня она получит по заслугам, за все семь грехов, что за непомерную гордыню, жившую с ней бок о бок; что за зависть, которая настигала ее когда она смотрела на счастливых людей; что за чревоугодие, и алчность, за гнев и безделье, и конечно же за похоть.
Сегодня она была как никогда хороша, открыта, светла и весела, она как обычно улыбалась и как обычно на нее оборачивались, не из-за того, что она выглядела как-то особенно, хотя из-за этого тоже, но больше из-за того что она своим существом, исходящими эмоциями привлекала внимание проходящих мимо зевак, она была словно зажженным фетилем средь тьмы корабельного трюма, привлекала взгляды маленьких глазок-бусинок корабельных крыс которые прячутся по темным, прогнившим норам, откуда несет смрадом влажных гнилых досок.
Она шла на верную смерть, шла и улыбалась, а еще боялась, но не предстоящего, а того что кто-то услышит бешеный стук ее черного сердца, сердца которое проело грех - она должна быть неотразимой до самого конца этого дня, хотя кто знает, возможно она уже не доживет до утра, ведь инквизитор Питер Вудс славится своей жестокостью, а с ней он будет неумолим, ведь она и только она совратила его юного сына, и с ней он будет особо жесток, не так ка с остальными, сегодня она испытает на себе весь гнев оскорбленного отца.
ЕЕ последний оплот жизни выглядел именно так как она себе его представляла, каменные стены, железные толстые кольца вбитые в стены, тихий перезвон цепей висящих на стенах цепей, черепа и скелеты бывших приговоренных, она перестала улыбаться увидев темные глаза смотрящие на нее с неподдельной ненавистью. Она сама злорадно посмеиваясь подошла к свисающим цепям и защелкнула оковы на ногах и на одной из рук, а он подошел и защелкнул оковы на последней руки. Тихий шорох, пробежавший паук, стук его восьми лапок стих где-то в конце этого сырого холодного помещения. На улице звучит перезвон церковных колоколов, звук свистящего ветра, наверное последние звуки в ее жизни, к концу которой приговорила она сама себя. Улыбка застывшая на ярко накрашенных губах.
Она чувствует как инквизитор срывает с нее легкие одежды, скользит взгляд по телу которым было совращено не малое количество человек. Он приготовил для нее нечто особенное, но она точно знает, что он раз от раза будет менять сценарий происходящего желая причинить ей как можно больше боли, отомстить за всех тех, кому она причинила боль.

Было больно, мерзко неприятно. Инквизиция - это сборище безумных людей, а злой глава инквизиции это демон во-плоти. Рассеченный живот с которого свисают отдающие в слабом свете перламутром кишки, вываливающийся желудок, грудь залитая собственным утренним переваренным завтраком, такие нежные пастельные цвета. Кровь скапывающая вниз, на пол, вязкая тягучая, словно черная, словно дьявольская. Открывшийся прекрасный цветок, в котором он видит только дрянь и грязь, он несчадно бил ее, связывал узлами кишки, проделывал дыры раскаленным шилом в ее желудке смотря за тем как медленно стекает по ней желудочный сок, а он кричала. За то что она так любит улыбаться он прорезал ей щеки от самых уголков губ и до самых ушей, пусть улыбается и в предсмертной агонии. Он вогнал ей колья в руки и ноги. Он вливал в нее воду и смеялся, безумно смеялся. Он снимал с ее ног и рук кожу, которая после с влажными шлепками падала на каменный влажный пол. Все пропиталось запахом крови и желудочного сока. Он набрал ее желудочного сока вперемешку с кровью в глубокую тору и влил ей в рот, попытки к крику, безуспешно. Он медленно выжигал ее зеленые глаза раскаленным железом, а после пробравшись под ее ребра прижигал и колол ей сердце биение которого раз от раза сходило на нет. Он остриг ее и снял с ее головы кожу, после раздробил череп. Множество всего она пережила, он приводил ее каждый раз в сознание чтобы она продолжала чувствовать и ощущать на себе гнев всех тех кому она омерзительна, гнилая, грешная мразь, он не мог поступить по другому. Он вырвал ее сердце, борясь с желание раздавить его, он вырезал ей желудок, сначала прижег, а после и срезал гениталии, рвал и вырывал ей грудь кошачьим когтем, он отрубил ей пальцы и поил ее же кровью, множество органов он удалил уже после того как она нашла свою смерть.

На следующее утро взобравшись на возвышение он оглашал все то что делал с ней возведя руки обагренные кровью к небу. Он кинул на растерзание в толпу ее легкие, которыми она дышала в безделье, он кинул в толпу ее глаза, которыми она с завистью смотрела на счастливых людей, он бросил толпе ее губы котором она усмехалась с гордыней вглядываясь в людей, он кинул ее желудок которыми она удовлетворяла свое чревоугодие, он отдал толпе ее язык которыми она так алчно говорила о всех ее преподношение от глупых мужчин, он кинул ликующему люду ее кисти рук которыми она в гневе отвешивала оплеухи, он брезгливо отбросил ее гениталии в которых скопилась вся ее похоть, а после он показал людям ее гнилое сердце в котором объединились все семь смертных грехов, а после он задавил его смалывая и превращая в комковатую кашу. Он был рад что избавил люд от этого демона.
А она продолжала улыбаться и смеяться гладя по голове дьявольского цербера и обещала ему вернуться.